Законы безумия  - Мария Высоцкая

– У тебя все нормально? – мне мало интересно, но не хочется, чтобы эта странная девица что-нибудь выкинула.

– Что? – поднимает зашуганный взгляд.

– Нормально все, говорю?

– Да, – а сама отрицательно мотает головой. Вот он и Фрейд, мать вашу.

Автобус тормозит, и до меня доходит, что я чуть не проехал остановку. Вылезаю у Полянки, уже собираясь прыгнуть в метро, когда боковым зрением улавливаю подъехавший крузак. Тачка заезжает на тротуар, и из нее картинно вываливается парочка амбалов. Останавливаюсь, заинтересованно наблюдая за происходящим. Гориллы тормозят автобус, и что-то мне подсказывает, что я знаю, для чего. Девчонка.

Малая вылетает через дальний выход, но почти сразу шлепается на землю. Не знаю, какого меня тянет играть в рыцаря, но я на автомате подбегаю к ней, подхватывая под мышки.

– Вставай, – подтягиваю на себя, пытаясь в кратчайший срок поставить ее на ноги. Оборачиваюсь, понимая, что еще минута, и бежать уже будет нечем. Эти твари все ноги переломают. – Пошли, скорей же, – тащу ее за руку.

Мы пробегаем сквозь толпу, выигрывая для себя фору. Пока бежим, думаю только об одном: ноги мне еще пригодятся, а у гамадрилов не должно быть много мозгов. Главное, чтобы они подумали, что мы спустились в метро.

Забегаем в здание, ныкаясь в угол с терминалами.

Работники без умственной силы минуют турникеты, а мы под шумок выходим обратно. Теперь надо свалить отсюда, пока до уродов не дошло, что нас там нет. Быстро заворачиваем за угол и садимся в первую попавшуюся маршрутку на другой стороне улицы. Уехал домой, мать вашу.

Выходим остановок через десять. Хрен его знает, где мы, я не так хорошо ориентируюсь в этом районе, но это еще полбеды.

– Кто это? – дальше замолкаю. Это как бы финиш. У нее весь нос в крови. Не сразу соображаю, что к чему, а когда доходит, снимаю шарф, вкладывая в ее ладони. – Ты ударилась, когда упала?

Она вновь мотает головой.

– Это от волнения, – прижимает край шарфа к лицу, – у меня так всегда. Понервничаю – и кровь.

– Пойдем, там вон Макдак есть. Умоешься. Меня Богдан зовут, – говорю уже на ходу.

– Спасибо тебе, Богдан, – опускает глаза.

Она не говорит своего имени, а я и не спрашиваю. Мне это не нужно. Все, что мог, я сделал.

– Кто это был?

– Моя охрана, – говорит тихо, но я слышу.

Слышу и поэтому сразу топлю по тормозам.

– Кто, с*ка? Охрана? – убираю руки в карманы, чтобы не треснуть ей подзатыльник, да у нас за такие проделки… – Ты вообще отмороженная, что ли? – ору на всю улицу. – Я думал, тебе помощь нужна, а ты тупо развлекаешься.

Девчонка вскидывает голову, пронзая меня стальным, взбешенным взглядом.

– Это не твое дело. Я не просила мне помогать. Ты сам приперся, ясно? – орет мне в лицо, а я тихо офигеваю от происходящего.

Как втащил бы ей. Реально. Стискиваю зубы, отбирая свой шарф обратно.

– Да пошла ты, дура неадекватная.

– Сам пошел, – в спину.

Я демонстративно ухожу на другую сторону дороги, где ловлю маршрутку обратно к метро.

На подходе к детдому силы как-то резко заканчиваются. Приходится делать большое усилие, чтобы доползти до кровати.

Скинув куртку и ботинки, заваливаюсь на постель, наглухо заворачиваюсь одеялом. По телу проходит дрожь. Голова кажется очень тяжелой, а саднящее горло превращается в проблему века.

Подогнув ноги под себя и скомкав подушку, чувствую, как медленно отъезжаю в сон…

– Милый, как ты? – мама тянет ладонь ко лбу, проверяя температуру. – Сынок, да у тебя жар. Срочно нужно выпить таблетку! – Она выходит из комнаты, а по возвращении несет с собой целую гору лекарств. – Это необходимо, родной, – протягивает стакан воды и пару разноцветных таблеток.

Она внимательно наблюдает, как я принимаю лекарства, после нежно улыбается и треплет меня по голове. Я улыбаюсь в ответ, а она садится на край кровати. На ней длинное нежно-розовое платье. Ее лицо искрится добротой, от одного ее взгляда становится легче. Но это не длится долго, постепенно образ тает….

Перед глазами вновь возникают серые стены интерната.

– Богдан, – шепчет Танюха, – ты как?

– Нормально, Танюх, – растягиваю губы в улыбке, а самому так хреново, что говорить еле сил хватает.

– Там Марина Юрьевна приехала. Мы ей сказали, что ты приболел, так она вся побелела.

– Нафиг сказали? Вы Марину не знаете? Она же сейчас всех на уши поставит, – в горле начинает першить, и я перекатываюсь на бок, – пойду схожу к ней, – встаю с кровати и, шаркая ногами, плетусь в директорскую.

Захожу без стука, либо забываю, либо мне кажется, что я постучал… не знаю. Но голова деревянная, соображаю мало.

– Марина Юрьевна, – подаю голос, прижимаясь спиной к стене.

– Богдан, – вскакивает со стула, почти подбегая ко мне, – да у тебя жар, – трогает мой лоб ладонью, – зачем ты встал, Господи!

– Да все нормально, не переживайте, пару дней – и приду в норму.

– Ох. Пойдем, тебе нужно лежать.

Мы выходим в коридор и медленно возвращаемся в комнату.

– Так, ложись. Танюша, присмотри тут пока, а я пойду в аптеку. Заодно куплю иммунные и противопростудные. Нужно ребятам всем дать.

– Хорошо, Марина Юрьевна.

Танюха с ногами забирается на соседнюю кровать.

– Ты как? – печально вздыхает.

– Да нормально со мной все. Вот все вы бабы такие, два раза покашлял, а вы апокалипсис устроили.

– Богдан, – протягивает мое имя, – я волнуюсь, – поджимает губы.

Знаю я. Прикрываю глаза. Танюха везде таскается за нами, и если ее братец, он же Мелок, думает, что это потому, что она его сестра, то я уже давно просек, что ни хрена не поэтому. Танюха ошивается везде, где есть я. Если меня нет, то сабантуй ей вовсе не интересен.

Танька нормальная. Красивая, не тупая. Только вот я не тот, кто сильно заботится о своем моральном облике, поэтому, будь мы вместе, я не особо заморочусь, что она сестра моего друга, и обязательно ее тра*ну. Мелок припрется выяснять отношения, будет драка, я сломаю ему нос, а может, руку или даже ногу. Поэтому – оно мне надо? Надо грызться с Мелком из-за его сеструхи, к которой я испытываю разве что минутный интерес?

– Как он? – этот голос прорывается сквозь дремоту.

– Спит.

– Так, я все принесла, собери ребят в зале пока.

– Хорошо.

– Богдан, – холодная рука касается моего лба, и я открываю глаза, – выпей вот это, – протягивает стакан воды и несколько таблеток.

Заглатываю все разом и почти сразу вырубаюсь.